Из истории турецкого языка
Nov. 12th, 2014 01:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
meladanИнтересный текст об истории турецкого языка: Кемализм и лингвистика - отрывок из книги Еремеева Д. Е. «На стыке Азии и Европы: очерки о Турции и турках» (1980).
Пожалуй, поищу эту книгу. А также порыщу еще на этом интересном сайте: lingvomania.info.
А пока выписала для себя факты, которые я не знала, или знала более поверхностно, или понравилась форма изложения:
***
Одно время среди кемалистов дебатировался вопрос о введении для турок нового этнонима — «анатолиец» («анадоллу»). Это предложение обосновывали необходимостью устранить путаницу между словами «турок» и «тюрк», существующую в турецком языке и приводящую как бы к обезличиванию турок среди остальных тюркских народов. Тем более что прецедент существовал: другое древнее географическое название — Атропатена, звучащее ныне как Азербайджан, легло в основу этнонима соседнего тюркского народа — азербайджанцев. Однако эта идея не получила в Турции всеобщей поддержки: официальным этнонимом признали слово «тюрки» («тюрклер»), а в тех случаях, когда нужно было делать уточнение, что речь идет именно о турках, а не о тюрках, стали употреблять выражение «турецкие тюрки», «тюрки Турции» («Тюркие тюрклери»).
***
После разгрома монголами сельджукских войск султаны Рума стали данниками монгольских ханов, признали их власть над собой. Однако не все тюркские племена Анатолии покорились монгольскому игу. Многие из них поднимали восстания. Султаны при поддержке монголов жестоко расправлялись с повстанцами. Но нередко восстания заканчивались разгромом карателей. Восставшие несколько раз захватывали Конью — в 1261, 1275, 1276 и 1277 гг. ...В борьбе с монголами родилось у тюрков Малой Азии чувство патриотизма. Сражаясь с чужеземцами 8 видя бессилие Сельджукидов, даже их измену, некоторые беи — племенные вожди — пытались взять на себя защиту прав всех тюрков Малой Азии, организовать отпор монголам, освободить столицу султаната от захватчиков. Особенно преуспели в этом беи племени караманлы. Их бейлик стал одним из крупнейших в Анатолии и самым сильным в период до возвышения Османского государства. Караманлы даже завладели Коньей. Патриотизм беев караманлы проявлялся и в том, что они повели борьбу и против иранского культурного засилья, в том числе против персидского языка. В начале XIV в. тюркский язык начинает пользоваться в Конье правами государственного, официального языка — употребляется в канцелярской переписке, в документах. «Мужицкую» власть караманцев, изгонявшую из канцелярий персидский язык и заменявшую его языком тюрков, поддерживали и тюрки-крестьяне, страдавшие от двойного гнета — Сельджукидов и монгольских наместников.
Многие поэты Рума перешли тогда на тюркский язык. После монгольского вторжения по-тюркски стал писать Джеляль-эддин Руми (1207—1273), выдающийся поэт и философ, основатель дервишского ордена мевлеви. И хотя эти стихи сильно уступают тем, которые он написал по-персидски — и по форме и по языку (они изобилуют даже грубыми грамматическими ошибками), — сам факт был весьма симптоматичным. Это была реакция на монгольское завоевание и измену султанов, стремление выразить народный дух сопротивления иноземцам. И сын Джеляльэддина Султан Велед, тоже поэт (1226—1312), писал в это время стихи на тюркском языке, на анатолийско-огузском диалекте, как определяет этот язык турецкая литературная энциклопедия.
***
В начале османской эпохи, в XIV—XV вв., турецкий язык служит литераторам и хронистам молодой державы. Так, в 1485—1495 гг. османский летописец Нешри пишет свою хронику по-турецки. Но по мере феодализации османского общества турецкий язык оттесняется на задний план. Он остается разговорным языком народа, а литературным и официальным становится так называемый «османский» язык («османлыджа»)...
***
Влияние персидского языка шло через иранскую поэзию, лучшим образцам которой подражали османские поэты. Многие из них писали не только на османлыджа, но и на фарси (персидском). Так, поэт Имадеттин Эбуссууд (1490—1574) прославился именно своими персидскими стихами. А другой поэт XVI в., Леали, даже выдавал себя за перса, чтобы добиться больших милостей у султанского двора. Когда же его обман раскрылся, карьере придворного стихотворца пришел конец. Обозленный Леали написал сатирические стихи:
Коль хочешь иметь ты почетное место,
То должен арабом быть или же персом.
***
В мусульманских государствах, основанных тюркскими завоевателями на полуострове Индостан, — в Делийском султанате и Могольской империи — фарси был языком канцелярии, двора и придворной литературы. Однако параллельно с ним развился другой язык — урду, впоследствии оттеснивший фарси на второе место (как и османлыджа в Турции, урду был порожден синтезом нескольких языков: в нем преобладала арабо-персидская лексика, а грамматический строй остался индоарийским).
***
В Османской империи иногда делались попытки возродить турецкий язык как литературный. Баки, самый замечательный турецкий поэт XVI в. (его полное имя — Абдюльбаки Махмуд), пытался в своих стихах приблизить османлыджа к турецкому разговорному языку, вводя в них слова и обороты стамбульского диалекта. Писать на разговорном турецком языке пробовали и другие поэты XVI в. Язык их стихотворении называли «тюрки-и басит» (заурядный турецкий). Поэты Восточной Анатолии вносили в османлыджа многое из восточных диалектов, близких к азербайджанскому языку. Но все эти начинания не получили тогда дальнейшего развития.
***
Среди «новых османов» были выдающиеся турецкие литераторы, стремившиеся реформировать язык. Ибрагим Шинаси (1826—1871) издал сборник турецких пословиц (Правда, этот сборник назывался «Османские пословицы», т. е. название «турецкие» все еще по традиции казалось одиозным, шокирующим). Он же впервые внес предложение о замене арабского алфавита в турецкой письменности латинским.
***
От меня: про великий и могучий письменный арабский я уже наслышана, в том числе от мужа, немного изучавшего османский и его арабскую письменность. Воистину, что арабу хорошо, то кому другому смерть - в языковом отношении точно...
Кемалисты в основу орфографии новой латинизированной турецкой письменности положили простой принцип — фонетический: слова пишутся так, как произносятся. Арабская же графика была очень трудна для изучения. Почти все ее буквы имеют четыре разные начертания в зависимости от того, где стоят — в начале, середине или конце слова; по-иному пишется и отдельно стоящая буква. Многие арабские буквы отличаются одна от другой лишь числом и расположением точек. Так, одна и та же буква читается как «б», если под ней одна точка, как «п», если под ней три точки, как «т», если две точки над ней и как «с», если над ней три точки. Буквы пишутся справа налево, а цифры — слева направо. Нет заглавных букв. Наконец, сама система арабского алфавита, приспособленная к семитским языкам, совершенно не подходит к тюркским (как, впрочем, и к иранским), не учитывает их фонетических особенностей. В арабском алфавите есть лишние буквы, не имеющие аналогичных тюркских звуков; излишне много в нем букв для обозначения согласных; например, для звука «з» есть четыре буквы — заль, зе, зад, за; для звука «с» — три буквы — син, се сад. Наоборот, для гласных (их в турецком языке восемь) букв де хватает, их только три — алиф, вав, йа.
***
Однако с рождением нового языка родились и новые проблемы. Старшее поколение не всегда понимает этот язык. А молодежь с трудом разбирает классиков, даже произведения авторов 20—30-х годов, хотя они отпечатаны новым алфавитом. Чтобы такие произведения были понятны молодым поколениям, ах нужно еще «перевести» на новый язык, а это — дело трудоемкое и дорогое.
В турецких интеллигентных семьях разные поколения порой говорят на разных языках. Часто дедушка не может понять и объяснить внуку задачу, заданную в школе на дом: учебники написаны незнакомым ему языком. В самом деле, в том учебнике геометрии, например, по которому учился дед, треугольник назывался «мюселлес», угол — «завие», биссектриса — «мунасыф». А в учебнике внука все эти арабские слова заменены совершенно непохожими тюркскими: «ючген», «ачи», «ачиортай».
Для преодоления лингвистического барьера между поколениями в стране изданы специальные словари — «османско-турецкие», в которых старые слова объясняются новыми, и наоборот. С помощью этих словарей многие пожилые люди читают газеты, а молодежь — произведения писателей, написанные до 30-х годов.
***
Конструируя новые слова взамен старых, турецкие лингвисты проявили большую изобретательность. Есть много удачных находок. Эти неологизмы приняты народом, вошли в литературный язык. Теперь уже, пожалуй, никто в Турции не назовет самолет арабским словом «тайяре», или вошедшим было в язык 20-х годов европейским «айроплан»: для этого есть весьма остроумно найденное слово «учак», от глагола «учмак» — летать (нечто подобное произошло и в русском языке, когда иностранное «аэроплан» было вытеснено старинным словом «самолет», взятым из русских сказок о летающем ковре). Удачно образовано и новое слово для обозначения школы — «окул», от глагола «окумак» — учиться. Оно — хоть это и получилось случайно — даже имеет интернациональную окраску: похоже на французское «эколь», английское «скул», русское «школа». И давно уже в современной Турции не услышишь прежнего арабского «мектеб», тоже значившего «школа».
Однако очищение турецкого языка от иностранных заимствований, явление в целом прогрессивное, порой выливалось, особенно под нажимом крайних националистов, в непримиримый пуризм. Стараясь во что бы то ни стало избавиться от арабоперсидской лексики, которая в представлении прогрессивных деятелей культуры ассоциировалась со средневековой отсталостью Османской империи, с архаичностью феодально-теократических пережитков, турецкие пуристы ударились в крайность. Даже давно и прочно вошедшие в обиход заимствования они стали заменять искусственно созданными неологизмами. Так, арабизмы «истикляль» (независимость), «инкыляб» (революция), «миллет» (нация), персизм «шехир» (город) пытались заменить новыми словами — «баымсызлык», «деврим», «улус»,, «кент». Кстати, «улус» — отнюдь не тюркское, а монгольское слово; «кент» —тоже не исконно тюркское, а иранское — оно было еще в согдийском языке, откуда его заимствовали древние тюрки.
От меня: все же с "баымсызлыком" и "девримом" шалость удалась (с), "истикляль" и "инкылаб" в разговорной речи я ни разу не встречала, разве что в цитататах Ататюрка на монументах - ну и, конечно, Истикляль джаддеси в Стамбуле. А "инкылаб" у меня ассоциируется только с названием обязательной университетской учебной дисциплины "инкылаб тарихи" ("история революции").
Неологизмы, однако, не вытеснили окончательно своих предшественников. Старая лексика служит резервом синонимов, что объясняется и требованиями хорошего стиля. Например, фраза «литератор написал статью», составленная по-новому, звучит стилистически некрасиво: «язар язы язды». Введение же в нее старых — арабских — слов сразу выправляет стиль: «эдиб макале язды». Практически почти у каждого турецкого слова есть синоним-двойник. Причем он не имеет, как это обычно бывает в синонимике, несколько иного смыслового или стилистического оттенка. Все отличие сводится к происхождению слова — старое оно или новое, тюркское или заимствованное. Иногда таких синонимов даже несколько. Так, значение «космос» имеют три одинаковых по смыслу слова: «феза» (арабизм), «космос» (европейское заимствование), «узай» (неологизм от тюркского «узак»—далекий). По три разных слова имеются и для обозначения подсолнуха, аэродрома, землетрясения. А слово «радуга» представлено семью (!) синонимами, из которых четыре — народные выражения, один — неологизм, один — арабское заимствование и один — персидское. Такое обилие однозначной лексики приводит к тому, что не всякий турок может овладеть ее запасами, не говоря уж об иностранцах, изучающих турецкий язык.
От меня: да здравствуют учебники Дудиной и особенно Кузнецова, в изобилии дающие эти самые синонимы, которыми потом можно сыпать, вызывая респект и уважуху у носителей языка: все эти мухаккак и прочие бильмукабеле!
Есть еще одна причина, препятствующая уходу старых слов в историю. Консервативные турецкие издания, газеты и журналы, особенно исламистского направления, сознательно сохраняют на своих страницах прежние арабские и персидские слова, связанные так или иначе с мусульманской культурой, исламским мировоззрением. Газету клерикального направления без труда можно узнать по качеству лексики: на ее полосах изобилуют арабизмы и персизмы даже в статьях на актуальные политические темы.
***
Да и вряд ли возможно полностью очистить какой-либо язык от иностранных заимствований. Если преследовать такую цель, то в турецком языке, к примеру, пришлось бы менять почти все слова, относящиеся к жилищу, на какие-то другие, придуманные. Потому что такие обиходные слова, как «дам» (крыша), «дувар» (стена), «пенджере» (окно),— это иранизмы, «сандалье» (стул) — арабизм, «искемле» (скамейка) — заимствование из греческого языка, «маса» (стол) — из румынского, «каръёла» (кровать) — из итальянского и т. д. Крайний пуризм в любом языке обычно не имеет успеха. Например, в XIX в. пуристы-славянофилы в России пытались было менять «тротуар» на «топталище», «галоши» на «мокроступы», «аллею» на «прохожь». Но их «изобретения» остались в памяти истории лишь как филологический анекдот.
И это понятно. Ведь язык ярко отражает особенности происхождения народа, особенности сложения его культуры. И сам складывается исторически. Так, основа турецкого языка — тюркская. Типично тюркские — определяющие моменты его фонетической структуры и грамматического строя, большинство лексики. Эта основа турецкого языка сближает его с другими тюркскими языками, подобно тому как славянская языковая основа составляет общее для всех славянских языков. Основной словарный фонд турецкого языка представлен преимущественно тюркскими по происхождению словами. Это, к примеру, названия частей и органов тела, термины родства, названия животных и птиц, числительные (за исключением заимствований в новое время — миллион, миллиард), почти все глаголы движения, многие названия предметов домашнего обихода, небесных светил, средств передвижения, металлов и минералов, пищевых продуктов.
Кроме тюркской лексики в турецком языке выделяются мощные пласты иноязычных слов. Несмотря на старания пуристов, и ныне в разговорном языке турок арабизмы составляют до 30%. Многие из них исторически связаны с распространением арабской мусульманской культуры: «харф» (буква), «ракам» (цифра), «китаб» (книга). Сохранились арабизмы и в государственно-административной терминологии: «хюкюмет» (правительство), «идаре» (управление), «вали» (губернатор). Почти все отвлеченные понятия выражаются арабскими словами: «хакикат» (истина), «фикир» (мысль), «инсаф» (справедливость), «адалет» (правосудие). Арабские и все термины ислама, за исключением нескольких иранизмов, таких, как «дин» (религия), «хюда» (бог), «пейгамбер» (пророк), «намаз» (молитва), «оруч» (пост).
Греки, внесшие громадный вклад в турецкую культуру, оставили заметный след и в турецком языке. Прежде всего, это лексика, связанная с морем: ведь кочевники-тюрки по-настоящему познакомились с ним в Малой Азии только после захвата греческих приморских поселений. Сюда относятся: названия морских ветров («поираз», «лодос»), многих морских рыб и животных «пачота» (тунец), «ватоз» (скат), «ыстакоз» (омар), «ахтапот» (осьминог), почти все мореходные и рыболовецкие термины, рыбные блюда турок. В земледельческом словаре также много греческих заимствований: «киризма» (глубокая пахота), «гюбре» (удобрение), «темен» (скирда). Греческие же — названия многих растений: «дефне» (лавр), «безелье» (зеленый горошек), «бибер» (перец), «ляхана» (капуста) С земледелием связаны и взятые у греков названия мучных изделий: «пиде» (лепешка из квашеного теста), «симит» (бублик), «пексимат» (сухарь). Лексика, относящаяся к оседлому жилищу, строительству, тоже богата грецизмами: «темель» (фундамент), «тонос» (свод), «киремит» (черепица).
В лексике, связанной с оседлой жизнью, земледелием, немало и балканизмов. Это — славянские слова «избе» (изба), «пуллук» (плуг), «кулучка» (наседка), «вишне» (вишня), румынские — «маса» (стол), «соба» (печка), венгерские — «варош» (пригород), «паланка» (частокол). В восточных диалектах турецкого языка есть армянские, грузинские, курдские заимствования: «ком» (овчарня), «котан» (бычья упряжка с плугом), «нахыр» (стадо коров), «петек» (улей).
***
В последнее время вместе с техническим прогрессом приток интернациональной лексики все увеличивается: «рокет» (ракета), «компутер» (компьютер, ЭВМ), «эркондишен» (кондиционер)... Однако если до второй мировой войны турки брали эту лексику главным образом из французского языка, то в 50— 60-е годы, когда Турция попала в сферу влияния США, резко возросло число американизмов. К ним относятся и многие бытовые заимствования последних лет: «маркетинг» (торговля), «блуджин» (джинсы), «найтклаб» (ночной клуб), «бойфрэнд» (приятель), «викэнд» (выходной). Возникли даже американо-турецкие лексические гибриды: «лав япмак» — любить, ухаживать (в последнем значении существует и более ранний гибрид, французско-турецкий — «кур япмак» (Ср. старое русское выражение «строить куры», тоже связанное с французским «фэр ля кур»), «дринк алмак» — выпить, «окей вермек» — согласиться, «дать добро».
От себя: а вот тут интересно: если и было так, как описывает автор, в 70-е годы, то сейчас "компутер" все же сейчас называют исключительно турецким конструктом "бильгисаяр" ("считающий информацию"), "эркондишен" тоже ни разу не слышала - это "клима" (тоже ведь заимствование - я полагаю, с французского: "climat" или сокращенное "appareil de climatisation"). Любопытно, как "блуджин" превратился в "кот пантолон", и почему же кот? Что до «найтклаб», «бойфрэнд» и «викэнд» - я встречала только дословно переведенные на турецкий конструкции-аналоги: "гедже кулюбю", "эркек аркадаши" и "хафта сону". "Лав япмак" не встречала (разве что в форме "секс япмак":), а вот "кур япмак" - есть такое дело. "Дринков" тоже не встречала, не прижилось, видать. Зато "окей вермек" живет и здравствует. А у вас, дорогие русо-турки, такие же впечатления?
***
В турецком языке есть и русские слова — «талика» (телега) «шапка» (шляпа), «ведра» (ведро), «коса» (и как «земледельческое орудие» и как «заплетенные волосы»), «истепь» (степь).
От себя: не была уверена, кто у кого спер шапку, и не встречала талику, ведру и косу в турецком. Косу как прическу называют по-турецки "örgü".
***
Отсутствие фамилий вносило большую путаницу в работу почты, в дела администрации, учета и т. п. Тем более что самыми распространенными, особенно у крестьян, были три-четыре арабских имени — Мехмед (Мехмед (произносится «Мемет») — сокращенный вариант имени основателя ислама, пророка Мухаммеда. Это имя настолько широко распространилось в Турции в крестьянской среде, что турки прозвали своих солдат (а это те же крестьяне, только одетые в шинели) «меметчиками» (т. е. «мехмедками»)).
Правда, еще до кемалистской реформы турки, чтобы как-то разнообразить личную ономастику, не всегда ограничивались одним именем, иногда ребенку давали и второе. Чаще всего это было имя отца. Но вторые имена вошли в практику лишь у горожан, преимущественно у зажиточных и интеллигентных слоев городского населения. «Знатные» же семьи, потомственные аристократы сохраняли и название своего рода — Кёпрюлюзаде, Караосманоглу, Чапаноглу («заде», «оглу» означают «сын»). По сути, это были уже фамилии. Простой люд вместе с именем употреблял и название профессии или рода занятий того или иного лица, чтобы отличить его от других тезок: Бахчиван Мехмед (Садовник Мехмед), Балыкчи Мехмед (Рыбак Мехмед), Сарадж Мехмед (Шорник Мехмед)... Нередки были и прозвища, их тоже ставили перед личным именем: Топал Ахмед (Хромой Ахмед), Чолак Ахмед (Однорукий Ахмед), Кёсе Ахмед (Безбородый Ахмед)... В деревнях эти прозвища, по существу, тоже стали фамилиями, передаваясь и детям: Топалоглу Ихсан (Ихсан, сын Хромого), Чолакоглу Сюлейман (Сулейман, сын Однорукого). Многие прозвища были неприличны, даже оскорбительны, что, конечно, не нравилось их обладателям, так же как и их детям.
Кемалисты решили упорядочить стихийное возникновение фамилий. Были составлены официальные рекомендательные списки, содержащие сконструированные на основе тюркских корней фамилии, из которых каждый гражданин Турецкой Республики мог выбрать себе понравившуюся. Впрочем, фамилию можно было придумать и самому. Но многие турки не очень-то ломали голову над выбором фамилии. И вот теперь в турецких деревнях и провинциальных городах полным-полно одинаковых фамилий, взятых из рекомендательных списков: Озтюрк (Настоящий турок), Коджатюрк (Большой турок), Шентюрк (Веселый турок), Четинтюрк (Суровый турок) или Акджан (Светлая душа), Акалын (Светлый лоб), Акйол (Светлый путь)...
Бывшие аристократы сохранили, как правило, свои родовые фамилии. Так, известный турецкий историк Мехмед Фуад Кёпрюлюзаде, происходивший из рода османских везиров, взял фамилию Кёпрюлю, отбросив персидское окончание «заде». Ремесленники, торговцы сделали фамилиями названия своих занятий, поставив их после имени: Мехмед Балыкчи, Юсуф Баккал (баккал — бакалейщик)...
Среди интеллигенции, офицерства фамилии чаще изобретались. Так, писатель взял фамилию Язар (Пишущий), врач— Джанкуртаран (Исцелитель), летчик — Учанэр (Летающий), чиновник — Юрдакул (Слуга страны). Брали фамилии и по наименованиям тюркских племен — Сельчук, Тюркмен, Казак, Уйгур.
Кроме введения на европейский лад фамилий кемалисты рекомендовали давать детям тюркские имена и избегать арабских, связанных с мусульманской религией. Однако это не вызвало положительного отклика: крестьяне, жители провинциальных городов, да нередко и столицы, продолжают и поныне нарекать детей традиционными мусульманскими именами. Тюркские имена, как старые, так и новообразованные, имеют наибольшее хождение среди интеллигенции. Из новых самые модные — Эрол (Будь мужчиной), Эрсин (Ты мужчина).
***
Турецкий парламент принял также закон, отменяющий все феодальные и религиозные титулы, прежние формы обращения— паша (генерал, высший сановник), хазретлери (его превосходительство), бей (вождь племени, князь, господин), шейх (глава религиозной секты), эфенди (сударь), ханым (сударыня). Были введены единые новые обращения: бай (господин), баян (госпожа), которые употребляются с фамилией: бай Акйол, баян Акйол.
Однако и слова «бей», «эфенди» сохранились в живом общении. Они употребляются с именем и ставятся после него. Больше того, в Турции образовалась целая иерархия обращений. Их употребление зависит непосредственно от социального положения человека, к которому обращаешься, от его «чина и звания».
Один из нас — Ахмед-бей,
другой — Ахмед-эфенди,
А есть еще Ахмед-ага
и даже Ахмед-бей-эфенди, —
(иронически писал турецкий поэт Орхан Вели Канык, выстраивая четырех тезок — Ахмедов на разных ступеньках социальной лестницы.)
Эфенди — это мелкая сошка — писарь, секретарь, но обычно человек грамотный, получивший хоть небольшое, но все же образование. Бей — уже рангом повыше: это инженер, врач, адвокат, офицер, чиновник средней руки, небогатый предприниматель. Ага — это туз, денежный мешок, деревенский кулак или городской нувориш, разбогатевший, но еще «не причесанный» культурой, грубоватый и часто невежественный. «Ага» имеет еще и патриархальный оттенок: в народе, особенно в деревнях, со словом «ага» обращаются не только к богатым, но и к уважаемым односельчанам, старикам... Обращение «бей-эфенди» — для высшего класса. Так величают богатого помещика, крупного фабриканта, компрадора с изысканными манерами, банкира, сановника — министра, посла или генерала.
***
Перемены произошли и в турецкой топонимии — области ономастики, которая касается географических названий. Так, город и провинцию Диярбекир («Край Бекира», по имени вождя арабского племени, поселенного здесь во времена господства арабов) переименовали в Диярбакыр («Край меди» — в этих местах много залежей медной руды). Город и провинцию Элязиз, названные некогда в честь султана Абдул Азиза, стали именовать Элязиг («Страна зерна», «Житница»). Город и провинция Дерсим, имевшие курдское название, получили имя Тунджели — «Бронзовая страна». Два города, отличившиеся во время войны за независимость Турции, — Антеп и Мараш получили постоянные эпитеты и называются теперь Газиантеп («Победитель Антеп») и Кахраманмараш («Герой Мараш»), Ряд греческих названий деревень и поселков был туркизирован по фонетическому сходству, например, Гальяндос переделали в Гелендост («Пришлый друг»), Агамемнон — в Агамемнун («Ага Доволен»).
***
Многабуквам конец, кто читал - молодец ;)
Пожалуй, поищу эту книгу. А также порыщу еще на этом интересном сайте: lingvomania.info.
А пока выписала для себя факты, которые я не знала, или знала более поверхностно, или понравилась форма изложения:
***
Одно время среди кемалистов дебатировался вопрос о введении для турок нового этнонима — «анатолиец» («анадоллу»). Это предложение обосновывали необходимостью устранить путаницу между словами «турок» и «тюрк», существующую в турецком языке и приводящую как бы к обезличиванию турок среди остальных тюркских народов. Тем более что прецедент существовал: другое древнее географическое название — Атропатена, звучащее ныне как Азербайджан, легло в основу этнонима соседнего тюркского народа — азербайджанцев. Однако эта идея не получила в Турции всеобщей поддержки: официальным этнонимом признали слово «тюрки» («тюрклер»), а в тех случаях, когда нужно было делать уточнение, что речь идет именно о турках, а не о тюрках, стали употреблять выражение «турецкие тюрки», «тюрки Турции» («Тюркие тюрклери»).
***
После разгрома монголами сельджукских войск султаны Рума стали данниками монгольских ханов, признали их власть над собой. Однако не все тюркские племена Анатолии покорились монгольскому игу. Многие из них поднимали восстания. Султаны при поддержке монголов жестоко расправлялись с повстанцами. Но нередко восстания заканчивались разгромом карателей. Восставшие несколько раз захватывали Конью — в 1261, 1275, 1276 и 1277 гг. ...В борьбе с монголами родилось у тюрков Малой Азии чувство патриотизма. Сражаясь с чужеземцами 8 видя бессилие Сельджукидов, даже их измену, некоторые беи — племенные вожди — пытались взять на себя защиту прав всех тюрков Малой Азии, организовать отпор монголам, освободить столицу султаната от захватчиков. Особенно преуспели в этом беи племени караманлы. Их бейлик стал одним из крупнейших в Анатолии и самым сильным в период до возвышения Османского государства. Караманлы даже завладели Коньей. Патриотизм беев караманлы проявлялся и в том, что они повели борьбу и против иранского культурного засилья, в том числе против персидского языка. В начале XIV в. тюркский язык начинает пользоваться в Конье правами государственного, официального языка — употребляется в канцелярской переписке, в документах. «Мужицкую» власть караманцев, изгонявшую из канцелярий персидский язык и заменявшую его языком тюрков, поддерживали и тюрки-крестьяне, страдавшие от двойного гнета — Сельджукидов и монгольских наместников.
Многие поэты Рума перешли тогда на тюркский язык. После монгольского вторжения по-тюркски стал писать Джеляль-эддин Руми (1207—1273), выдающийся поэт и философ, основатель дервишского ордена мевлеви. И хотя эти стихи сильно уступают тем, которые он написал по-персидски — и по форме и по языку (они изобилуют даже грубыми грамматическими ошибками), — сам факт был весьма симптоматичным. Это была реакция на монгольское завоевание и измену султанов, стремление выразить народный дух сопротивления иноземцам. И сын Джеляльэддина Султан Велед, тоже поэт (1226—1312), писал в это время стихи на тюркском языке, на анатолийско-огузском диалекте, как определяет этот язык турецкая литературная энциклопедия.
***
В начале османской эпохи, в XIV—XV вв., турецкий язык служит литераторам и хронистам молодой державы. Так, в 1485—1495 гг. османский летописец Нешри пишет свою хронику по-турецки. Но по мере феодализации османского общества турецкий язык оттесняется на задний план. Он остается разговорным языком народа, а литературным и официальным становится так называемый «османский» язык («османлыджа»)...
***
Влияние персидского языка шло через иранскую поэзию, лучшим образцам которой подражали османские поэты. Многие из них писали не только на османлыджа, но и на фарси (персидском). Так, поэт Имадеттин Эбуссууд (1490—1574) прославился именно своими персидскими стихами. А другой поэт XVI в., Леали, даже выдавал себя за перса, чтобы добиться больших милостей у султанского двора. Когда же его обман раскрылся, карьере придворного стихотворца пришел конец. Обозленный Леали написал сатирические стихи:
Коль хочешь иметь ты почетное место,
То должен арабом быть или же персом.
***
В мусульманских государствах, основанных тюркскими завоевателями на полуострове Индостан, — в Делийском султанате и Могольской империи — фарси был языком канцелярии, двора и придворной литературы. Однако параллельно с ним развился другой язык — урду, впоследствии оттеснивший фарси на второе место (как и османлыджа в Турции, урду был порожден синтезом нескольких языков: в нем преобладала арабо-персидская лексика, а грамматический строй остался индоарийским).
***
В Османской империи иногда делались попытки возродить турецкий язык как литературный. Баки, самый замечательный турецкий поэт XVI в. (его полное имя — Абдюльбаки Махмуд), пытался в своих стихах приблизить османлыджа к турецкому разговорному языку, вводя в них слова и обороты стамбульского диалекта. Писать на разговорном турецком языке пробовали и другие поэты XVI в. Язык их стихотворении называли «тюрки-и басит» (заурядный турецкий). Поэты Восточной Анатолии вносили в османлыджа многое из восточных диалектов, близких к азербайджанскому языку. Но все эти начинания не получили тогда дальнейшего развития.
***
Среди «новых османов» были выдающиеся турецкие литераторы, стремившиеся реформировать язык. Ибрагим Шинаси (1826—1871) издал сборник турецких пословиц (Правда, этот сборник назывался «Османские пословицы», т. е. название «турецкие» все еще по традиции казалось одиозным, шокирующим). Он же впервые внес предложение о замене арабского алфавита в турецкой письменности латинским.
***
От меня: про великий и могучий письменный арабский я уже наслышана, в том числе от мужа, немного изучавшего османский и его арабскую письменность. Воистину, что арабу хорошо, то кому другому смерть - в языковом отношении точно...
Кемалисты в основу орфографии новой латинизированной турецкой письменности положили простой принцип — фонетический: слова пишутся так, как произносятся. Арабская же графика была очень трудна для изучения. Почти все ее буквы имеют четыре разные начертания в зависимости от того, где стоят — в начале, середине или конце слова; по-иному пишется и отдельно стоящая буква. Многие арабские буквы отличаются одна от другой лишь числом и расположением точек. Так, одна и та же буква читается как «б», если под ней одна точка, как «п», если под ней три точки, как «т», если две точки над ней и как «с», если над ней три точки. Буквы пишутся справа налево, а цифры — слева направо. Нет заглавных букв. Наконец, сама система арабского алфавита, приспособленная к семитским языкам, совершенно не подходит к тюркским (как, впрочем, и к иранским), не учитывает их фонетических особенностей. В арабском алфавите есть лишние буквы, не имеющие аналогичных тюркских звуков; излишне много в нем букв для обозначения согласных; например, для звука «з» есть четыре буквы — заль, зе, зад, за; для звука «с» — три буквы — син, се сад. Наоборот, для гласных (их в турецком языке восемь) букв де хватает, их только три — алиф, вав, йа.
***
Однако с рождением нового языка родились и новые проблемы. Старшее поколение не всегда понимает этот язык. А молодежь с трудом разбирает классиков, даже произведения авторов 20—30-х годов, хотя они отпечатаны новым алфавитом. Чтобы такие произведения были понятны молодым поколениям, ах нужно еще «перевести» на новый язык, а это — дело трудоемкое и дорогое.
В турецких интеллигентных семьях разные поколения порой говорят на разных языках. Часто дедушка не может понять и объяснить внуку задачу, заданную в школе на дом: учебники написаны незнакомым ему языком. В самом деле, в том учебнике геометрии, например, по которому учился дед, треугольник назывался «мюселлес», угол — «завие», биссектриса — «мунасыф». А в учебнике внука все эти арабские слова заменены совершенно непохожими тюркскими: «ючген», «ачи», «ачиортай».
Для преодоления лингвистического барьера между поколениями в стране изданы специальные словари — «османско-турецкие», в которых старые слова объясняются новыми, и наоборот. С помощью этих словарей многие пожилые люди читают газеты, а молодежь — произведения писателей, написанные до 30-х годов.
***
Конструируя новые слова взамен старых, турецкие лингвисты проявили большую изобретательность. Есть много удачных находок. Эти неологизмы приняты народом, вошли в литературный язык. Теперь уже, пожалуй, никто в Турции не назовет самолет арабским словом «тайяре», или вошедшим было в язык 20-х годов европейским «айроплан»: для этого есть весьма остроумно найденное слово «учак», от глагола «учмак» — летать (нечто подобное произошло и в русском языке, когда иностранное «аэроплан» было вытеснено старинным словом «самолет», взятым из русских сказок о летающем ковре). Удачно образовано и новое слово для обозначения школы — «окул», от глагола «окумак» — учиться. Оно — хоть это и получилось случайно — даже имеет интернациональную окраску: похоже на французское «эколь», английское «скул», русское «школа». И давно уже в современной Турции не услышишь прежнего арабского «мектеб», тоже значившего «школа».
Однако очищение турецкого языка от иностранных заимствований, явление в целом прогрессивное, порой выливалось, особенно под нажимом крайних националистов, в непримиримый пуризм. Стараясь во что бы то ни стало избавиться от арабоперсидской лексики, которая в представлении прогрессивных деятелей культуры ассоциировалась со средневековой отсталостью Османской империи, с архаичностью феодально-теократических пережитков, турецкие пуристы ударились в крайность. Даже давно и прочно вошедшие в обиход заимствования они стали заменять искусственно созданными неологизмами. Так, арабизмы «истикляль» (независимость), «инкыляб» (революция), «миллет» (нация), персизм «шехир» (город) пытались заменить новыми словами — «баымсызлык», «деврим», «улус»,, «кент». Кстати, «улус» — отнюдь не тюркское, а монгольское слово; «кент» —тоже не исконно тюркское, а иранское — оно было еще в согдийском языке, откуда его заимствовали древние тюрки.
От меня: все же с "баымсызлыком" и "девримом" шалость удалась (с), "истикляль" и "инкылаб" в разговорной речи я ни разу не встречала, разве что в цитататах Ататюрка на монументах - ну и, конечно, Истикляль джаддеси в Стамбуле. А "инкылаб" у меня ассоциируется только с названием обязательной университетской учебной дисциплины "инкылаб тарихи" ("история революции").
Неологизмы, однако, не вытеснили окончательно своих предшественников. Старая лексика служит резервом синонимов, что объясняется и требованиями хорошего стиля. Например, фраза «литератор написал статью», составленная по-новому, звучит стилистически некрасиво: «язар язы язды». Введение же в нее старых — арабских — слов сразу выправляет стиль: «эдиб макале язды». Практически почти у каждого турецкого слова есть синоним-двойник. Причем он не имеет, как это обычно бывает в синонимике, несколько иного смыслового или стилистического оттенка. Все отличие сводится к происхождению слова — старое оно или новое, тюркское или заимствованное. Иногда таких синонимов даже несколько. Так, значение «космос» имеют три одинаковых по смыслу слова: «феза» (арабизм), «космос» (европейское заимствование), «узай» (неологизм от тюркского «узак»—далекий). По три разных слова имеются и для обозначения подсолнуха, аэродрома, землетрясения. А слово «радуга» представлено семью (!) синонимами, из которых четыре — народные выражения, один — неологизм, один — арабское заимствование и один — персидское. Такое обилие однозначной лексики приводит к тому, что не всякий турок может овладеть ее запасами, не говоря уж об иностранцах, изучающих турецкий язык.
От меня: да здравствуют учебники Дудиной и особенно Кузнецова, в изобилии дающие эти самые синонимы, которыми потом можно сыпать, вызывая респект и уважуху у носителей языка: все эти мухаккак и прочие бильмукабеле!
Есть еще одна причина, препятствующая уходу старых слов в историю. Консервативные турецкие издания, газеты и журналы, особенно исламистского направления, сознательно сохраняют на своих страницах прежние арабские и персидские слова, связанные так или иначе с мусульманской культурой, исламским мировоззрением. Газету клерикального направления без труда можно узнать по качеству лексики: на ее полосах изобилуют арабизмы и персизмы даже в статьях на актуальные политические темы.
***
Да и вряд ли возможно полностью очистить какой-либо язык от иностранных заимствований. Если преследовать такую цель, то в турецком языке, к примеру, пришлось бы менять почти все слова, относящиеся к жилищу, на какие-то другие, придуманные. Потому что такие обиходные слова, как «дам» (крыша), «дувар» (стена), «пенджере» (окно),— это иранизмы, «сандалье» (стул) — арабизм, «искемле» (скамейка) — заимствование из греческого языка, «маса» (стол) — из румынского, «каръёла» (кровать) — из итальянского и т. д. Крайний пуризм в любом языке обычно не имеет успеха. Например, в XIX в. пуристы-славянофилы в России пытались было менять «тротуар» на «топталище», «галоши» на «мокроступы», «аллею» на «прохожь». Но их «изобретения» остались в памяти истории лишь как филологический анекдот.
И это понятно. Ведь язык ярко отражает особенности происхождения народа, особенности сложения его культуры. И сам складывается исторически. Так, основа турецкого языка — тюркская. Типично тюркские — определяющие моменты его фонетической структуры и грамматического строя, большинство лексики. Эта основа турецкого языка сближает его с другими тюркскими языками, подобно тому как славянская языковая основа составляет общее для всех славянских языков. Основной словарный фонд турецкого языка представлен преимущественно тюркскими по происхождению словами. Это, к примеру, названия частей и органов тела, термины родства, названия животных и птиц, числительные (за исключением заимствований в новое время — миллион, миллиард), почти все глаголы движения, многие названия предметов домашнего обихода, небесных светил, средств передвижения, металлов и минералов, пищевых продуктов.
Кроме тюркской лексики в турецком языке выделяются мощные пласты иноязычных слов. Несмотря на старания пуристов, и ныне в разговорном языке турок арабизмы составляют до 30%. Многие из них исторически связаны с распространением арабской мусульманской культуры: «харф» (буква), «ракам» (цифра), «китаб» (книга). Сохранились арабизмы и в государственно-административной терминологии: «хюкюмет» (правительство), «идаре» (управление), «вали» (губернатор). Почти все отвлеченные понятия выражаются арабскими словами: «хакикат» (истина), «фикир» (мысль), «инсаф» (справедливость), «адалет» (правосудие). Арабские и все термины ислама, за исключением нескольких иранизмов, таких, как «дин» (религия), «хюда» (бог), «пейгамбер» (пророк), «намаз» (молитва), «оруч» (пост).
Греки, внесшие громадный вклад в турецкую культуру, оставили заметный след и в турецком языке. Прежде всего, это лексика, связанная с морем: ведь кочевники-тюрки по-настоящему познакомились с ним в Малой Азии только после захвата греческих приморских поселений. Сюда относятся: названия морских ветров («поираз», «лодос»), многих морских рыб и животных «пачота» (тунец), «ватоз» (скат), «ыстакоз» (омар), «ахтапот» (осьминог), почти все мореходные и рыболовецкие термины, рыбные блюда турок. В земледельческом словаре также много греческих заимствований: «киризма» (глубокая пахота), «гюбре» (удобрение), «темен» (скирда). Греческие же — названия многих растений: «дефне» (лавр), «безелье» (зеленый горошек), «бибер» (перец), «ляхана» (капуста) С земледелием связаны и взятые у греков названия мучных изделий: «пиде» (лепешка из квашеного теста), «симит» (бублик), «пексимат» (сухарь). Лексика, относящаяся к оседлому жилищу, строительству, тоже богата грецизмами: «темель» (фундамент), «тонос» (свод), «киремит» (черепица).
В лексике, связанной с оседлой жизнью, земледелием, немало и балканизмов. Это — славянские слова «избе» (изба), «пуллук» (плуг), «кулучка» (наседка), «вишне» (вишня), румынские — «маса» (стол), «соба» (печка), венгерские — «варош» (пригород), «паланка» (частокол). В восточных диалектах турецкого языка есть армянские, грузинские, курдские заимствования: «ком» (овчарня), «котан» (бычья упряжка с плугом), «нахыр» (стадо коров), «петек» (улей).
***
В последнее время вместе с техническим прогрессом приток интернациональной лексики все увеличивается: «рокет» (ракета), «компутер» (компьютер, ЭВМ), «эркондишен» (кондиционер)... Однако если до второй мировой войны турки брали эту лексику главным образом из французского языка, то в 50— 60-е годы, когда Турция попала в сферу влияния США, резко возросло число американизмов. К ним относятся и многие бытовые заимствования последних лет: «маркетинг» (торговля), «блуджин» (джинсы), «найтклаб» (ночной клуб), «бойфрэнд» (приятель), «викэнд» (выходной). Возникли даже американо-турецкие лексические гибриды: «лав япмак» — любить, ухаживать (в последнем значении существует и более ранний гибрид, французско-турецкий — «кур япмак» (Ср. старое русское выражение «строить куры», тоже связанное с французским «фэр ля кур»), «дринк алмак» — выпить, «окей вермек» — согласиться, «дать добро».
От себя: а вот тут интересно: если и было так, как описывает автор, в 70-е годы, то сейчас "компутер" все же сейчас называют исключительно турецким конструктом "бильгисаяр" ("считающий информацию"), "эркондишен" тоже ни разу не слышала - это "клима" (тоже ведь заимствование - я полагаю, с французского: "climat" или сокращенное "appareil de climatisation"). Любопытно, как "блуджин" превратился в "кот пантолон", и почему же кот? Что до «найтклаб», «бойфрэнд» и «викэнд» - я встречала только дословно переведенные на турецкий конструкции-аналоги: "гедже кулюбю", "эркек аркадаши" и "хафта сону". "Лав япмак" не встречала (разве что в форме "секс япмак":), а вот "кур япмак" - есть такое дело. "Дринков" тоже не встречала, не прижилось, видать. Зато "окей вермек" живет и здравствует. А у вас, дорогие русо-турки, такие же впечатления?
***
В турецком языке есть и русские слова — «талика» (телега) «шапка» (шляпа), «ведра» (ведро), «коса» (и как «земледельческое орудие» и как «заплетенные волосы»), «истепь» (степь).
От себя: не была уверена, кто у кого спер шапку, и не встречала талику, ведру и косу в турецком. Косу как прическу называют по-турецки "örgü".
***
Отсутствие фамилий вносило большую путаницу в работу почты, в дела администрации, учета и т. п. Тем более что самыми распространенными, особенно у крестьян, были три-четыре арабских имени — Мехмед (Мехмед (произносится «Мемет») — сокращенный вариант имени основателя ислама, пророка Мухаммеда. Это имя настолько широко распространилось в Турции в крестьянской среде, что турки прозвали своих солдат (а это те же крестьяне, только одетые в шинели) «меметчиками» (т. е. «мехмедками»)).
Правда, еще до кемалистской реформы турки, чтобы как-то разнообразить личную ономастику, не всегда ограничивались одним именем, иногда ребенку давали и второе. Чаще всего это было имя отца. Но вторые имена вошли в практику лишь у горожан, преимущественно у зажиточных и интеллигентных слоев городского населения. «Знатные» же семьи, потомственные аристократы сохраняли и название своего рода — Кёпрюлюзаде, Караосманоглу, Чапаноглу («заде», «оглу» означают «сын»). По сути, это были уже фамилии. Простой люд вместе с именем употреблял и название профессии или рода занятий того или иного лица, чтобы отличить его от других тезок: Бахчиван Мехмед (Садовник Мехмед), Балыкчи Мехмед (Рыбак Мехмед), Сарадж Мехмед (Шорник Мехмед)... Нередки были и прозвища, их тоже ставили перед личным именем: Топал Ахмед (Хромой Ахмед), Чолак Ахмед (Однорукий Ахмед), Кёсе Ахмед (Безбородый Ахмед)... В деревнях эти прозвища, по существу, тоже стали фамилиями, передаваясь и детям: Топалоглу Ихсан (Ихсан, сын Хромого), Чолакоглу Сюлейман (Сулейман, сын Однорукого). Многие прозвища были неприличны, даже оскорбительны, что, конечно, не нравилось их обладателям, так же как и их детям.
Кемалисты решили упорядочить стихийное возникновение фамилий. Были составлены официальные рекомендательные списки, содержащие сконструированные на основе тюркских корней фамилии, из которых каждый гражданин Турецкой Республики мог выбрать себе понравившуюся. Впрочем, фамилию можно было придумать и самому. Но многие турки не очень-то ломали голову над выбором фамилии. И вот теперь в турецких деревнях и провинциальных городах полным-полно одинаковых фамилий, взятых из рекомендательных списков: Озтюрк (Настоящий турок), Коджатюрк (Большой турок), Шентюрк (Веселый турок), Четинтюрк (Суровый турок) или Акджан (Светлая душа), Акалын (Светлый лоб), Акйол (Светлый путь)...
Бывшие аристократы сохранили, как правило, свои родовые фамилии. Так, известный турецкий историк Мехмед Фуад Кёпрюлюзаде, происходивший из рода османских везиров, взял фамилию Кёпрюлю, отбросив персидское окончание «заде». Ремесленники, торговцы сделали фамилиями названия своих занятий, поставив их после имени: Мехмед Балыкчи, Юсуф Баккал (баккал — бакалейщик)...
Среди интеллигенции, офицерства фамилии чаще изобретались. Так, писатель взял фамилию Язар (Пишущий), врач— Джанкуртаран (Исцелитель), летчик — Учанэр (Летающий), чиновник — Юрдакул (Слуга страны). Брали фамилии и по наименованиям тюркских племен — Сельчук, Тюркмен, Казак, Уйгур.
Кроме введения на европейский лад фамилий кемалисты рекомендовали давать детям тюркские имена и избегать арабских, связанных с мусульманской религией. Однако это не вызвало положительного отклика: крестьяне, жители провинциальных городов, да нередко и столицы, продолжают и поныне нарекать детей традиционными мусульманскими именами. Тюркские имена, как старые, так и новообразованные, имеют наибольшее хождение среди интеллигенции. Из новых самые модные — Эрол (Будь мужчиной), Эрсин (Ты мужчина).
***
Турецкий парламент принял также закон, отменяющий все феодальные и религиозные титулы, прежние формы обращения— паша (генерал, высший сановник), хазретлери (его превосходительство), бей (вождь племени, князь, господин), шейх (глава религиозной секты), эфенди (сударь), ханым (сударыня). Были введены единые новые обращения: бай (господин), баян (госпожа), которые употребляются с фамилией: бай Акйол, баян Акйол.
Однако и слова «бей», «эфенди» сохранились в живом общении. Они употребляются с именем и ставятся после него. Больше того, в Турции образовалась целая иерархия обращений. Их употребление зависит непосредственно от социального положения человека, к которому обращаешься, от его «чина и звания».
Один из нас — Ахмед-бей,
другой — Ахмед-эфенди,
А есть еще Ахмед-ага
и даже Ахмед-бей-эфенди, —
(иронически писал турецкий поэт Орхан Вели Канык, выстраивая четырех тезок — Ахмедов на разных ступеньках социальной лестницы.)
Эфенди — это мелкая сошка — писарь, секретарь, но обычно человек грамотный, получивший хоть небольшое, но все же образование. Бей — уже рангом повыше: это инженер, врач, адвокат, офицер, чиновник средней руки, небогатый предприниматель. Ага — это туз, денежный мешок, деревенский кулак или городской нувориш, разбогатевший, но еще «не причесанный» культурой, грубоватый и часто невежественный. «Ага» имеет еще и патриархальный оттенок: в народе, особенно в деревнях, со словом «ага» обращаются не только к богатым, но и к уважаемым односельчанам, старикам... Обращение «бей-эфенди» — для высшего класса. Так величают богатого помещика, крупного фабриканта, компрадора с изысканными манерами, банкира, сановника — министра, посла или генерала.
***
Перемены произошли и в турецкой топонимии — области ономастики, которая касается географических названий. Так, город и провинцию Диярбекир («Край Бекира», по имени вождя арабского племени, поселенного здесь во времена господства арабов) переименовали в Диярбакыр («Край меди» — в этих местах много залежей медной руды). Город и провинцию Элязиз, названные некогда в честь султана Абдул Азиза, стали именовать Элязиг («Страна зерна», «Житница»). Город и провинция Дерсим, имевшие курдское название, получили имя Тунджели — «Бронзовая страна». Два города, отличившиеся во время войны за независимость Турции, — Антеп и Мараш получили постоянные эпитеты и называются теперь Газиантеп («Победитель Антеп») и Кахраманмараш («Герой Мараш»), Ряд греческих названий деревень и поселков был туркизирован по фонетическому сходству, например, Гальяндос переделали в Гелендост («Пришлый друг»), Агамемнон — в Агамемнун («Ага Доволен»).
***
Многабуквам конец, кто читал - молодец ;)