(no subject)
Jul. 24th, 2008 02:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
meladanА этото пост ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
quod_sciam я хочу процитировать целиком. Подписываюсь под каждым словом, как говорится... и посвящаю эти слова всем, кого люблю...
ведь со всеми, кого я люблю меня разделяют или разделяли тысячи километров...
Мир проницаем, и расстояние давно уже не равно разлуке в том фольклорном, песенном смысле, когда — в мучительной тишине от письма до письма, когда — слёзы на перроне, о которых недавно вспоминал с удивлением langobard: нету, де, больше. И в самом деле, о чём плакать, если поезд ещё не вышел из города, а ты уже звонишь провожавшему, рассказывая, кто твои соседи по купе?
Но в этой иллюзии близости спрятан закалённый зазубренный крючок, на который садишься всем горлом, и тебя подсекают, и мучительно отворяешь жабры, дышать нечем. Звонки, смски, аська, вот же, вот — но абонент временно недоступен, но нет отзыва, но зелёная ромашка светится в углу, а твоя реплика висит в пустоте уже двадцать три минуты.
Объяснения, на которые скор ловкий разум, просты и верны: разрядился телефон, вызвали к начальству, кормит кота, моет голову, гуляет с ребёнком... но то, чем мы ждём ответа, не регулируется рассудком, и три звонка недоступному абоненту становятся тремя шагами в ад, затягивается в животе бугристый узел страха, начинает гулко мерцать сердце: что с тобой, где, а вдруг?.. Чем теснее ощущение связи, тем больнее разрыв.
А даже если и не разрыв. Сквозь помехи и технические провалы, тратя оценённое и посчитанное время на повторение и переспрашивание, на ерунду, потому что бившееся на губах вдруг иссякает, остаётся огромная невыговариваемость — её только выдышивать за ухо, только неразборчиво бормотать, важны не слова, важно головой в плечо и ладонью на затылок, — пытаешься быть понятым и понять, но что говорить, когда и голос этот, покорёженный электроникой, не тот, и твоё беспомощное "я тебя не слышу" разрастается до образа действия?
В этом есть какая-то парадоксальная точность и честность: переживание разлуки находит новые формы и новую остроту, проницаемость мира оказывается ловушкой похитрее глухого расстояния, но главное даже не это. Доступность разговора вдруг обесценивает то, что мы всегда полагали картой бытия и ключом к нему — речь. Бедный логоцентрик с полной горстью словесного серебра на всю глубину тоски понимает, что несколько минут молчания рядом с тем, чьё имя высветилось на экране телефона, кто вышел в сеть и так далее, были бы алхимическим чудом, солнечным золотом... но вынужден говорить, уповая на то, что кроме слов, на паузу, на смайлики, наконец, и —
*тянет руку в темноту*
quod_sciam я хочу процитировать целиком. Подписываюсь под каждым словом, как говорится... и посвящаю эти слова всем, кого люблю... ведь со всеми, кого я люблю меня разделяют или разделяли тысячи километров...
Мир проницаем, и расстояние давно уже не равно разлуке в том фольклорном, песенном смысле, когда — в мучительной тишине от письма до письма, когда — слёзы на перроне, о которых недавно вспоминал с удивлением langobard: нету, де, больше. И в самом деле, о чём плакать, если поезд ещё не вышел из города, а ты уже звонишь провожавшему, рассказывая, кто твои соседи по купе?
Но в этой иллюзии близости спрятан закалённый зазубренный крючок, на который садишься всем горлом, и тебя подсекают, и мучительно отворяешь жабры, дышать нечем. Звонки, смски, аська, вот же, вот — но абонент временно недоступен, но нет отзыва, но зелёная ромашка светится в углу, а твоя реплика висит в пустоте уже двадцать три минуты.
Объяснения, на которые скор ловкий разум, просты и верны: разрядился телефон, вызвали к начальству, кормит кота, моет голову, гуляет с ребёнком... но то, чем мы ждём ответа, не регулируется рассудком, и три звонка недоступному абоненту становятся тремя шагами в ад, затягивается в животе бугристый узел страха, начинает гулко мерцать сердце: что с тобой, где, а вдруг?.. Чем теснее ощущение связи, тем больнее разрыв.
А даже если и не разрыв. Сквозь помехи и технические провалы, тратя оценённое и посчитанное время на повторение и переспрашивание, на ерунду, потому что бившееся на губах вдруг иссякает, остаётся огромная невыговариваемость — её только выдышивать за ухо, только неразборчиво бормотать, важны не слова, важно головой в плечо и ладонью на затылок, — пытаешься быть понятым и понять, но что говорить, когда и голос этот, покорёженный электроникой, не тот, и твоё беспомощное "я тебя не слышу" разрастается до образа действия?
В этом есть какая-то парадоксальная точность и честность: переживание разлуки находит новые формы и новую остроту, проницаемость мира оказывается ловушкой похитрее глухого расстояния, но главное даже не это. Доступность разговора вдруг обесценивает то, что мы всегда полагали картой бытия и ключом к нему — речь. Бедный логоцентрик с полной горстью словесного серебра на всю глубину тоски понимает, что несколько минут молчания рядом с тем, чьё имя высветилось на экране телефона, кто вышел в сеть и так далее, были бы алхимическим чудом, солнечным золотом... но вынужден говорить, уповая на то, что кроме слов, на паузу, на смайлики, наконец, и —
*тянет руку в темноту*
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-07-26 08:30 pm (UTC)а кроме чувственного есть ведь еще путь восприятия друг друга, для которого необходимо находиться face to face - то, что у эльфов толкиновского сильмариллиона называлось "осанвэ" - прикосновение душ...